Фанданго
Клуб фантастов Крыма
Гостевая рубка
Еще по теме...

» » Рецензия на рассказ Радомира Берича "Эксперимент Дженкинса"

Рецензия на рассказ Радомира Берича "Эксперимент Дженкинса"

  1. Первичная логика произведения (фабула). Сюжетная последовательность или непоследовательность произведения

Всегда было очень сложно оценивать такие произведения, не потому, что сложен текст или сюжет, а потому, что такие рассказы восходят к сложным идеалистическим представлениям о мире, то есть несут в себе отпечаток мировоззрения, оперируют понятиями веры, борьбы на уровне вселенского зла и добра, метафизической космологии и места в ней человека, его ошибок, заблуждений и поиска истины, а также того, чему эта истина нацелена служить.

Все эти вопросы так или иначе звучат в рассказе. Отмахнуться от попытки понять произведение в его глубинном смысле – означает сдать позиции как критик идеи. Я выбрал для себя эту роль и буду её исполнять в мировоззренческом ключе. Если такое погружение окажется важным для автора, значит, мы смотрим с ним в одну сторону. Если же автор своим рассказом хотел лишь пощекотать читательские рецепторы, предложив ему очередной, но бессмысленный техногенный триллер с теологическим налётом, то претензия автора значительно ослабевает и упрощает задачу критика.

Итак, начнём. Сначала, как всегда, изложение событий по типу синопсиса. Считаю необходимым это делать, поскольку только описав сюжетную последовательность можно плавно войти в логику, а через неё – в идею.

Герой рассказа, доктор Чепмен, заведующий приютом для душевнобольных в помещении бывшего монастыря святого Иоанна, заботится о своих подопечных – дюжине пациентов. С ним работают ещё пара санитаров, сиделка и кухарка. Доктор – человек старой формации, мира, который отжил, мира христианского, в представлениях Чепмена добродетельного и праведного, мира смирения и утешения всех страждущих. Хотя, как автор пишет, его герой не отличался особой набожностью, да это всё и видно в дальнейшем (нет сцен моления, есть один раз прочитанная молитва для больных перед началом завтрака). Кстати, доктор не имеет сана. Почему автор его называет настоятелем? Пациенты обращаются к нему: «доктор», а не «святой отец». Правильнее было бы взять слово «настоятель» в кавычки. Пациенты очень привязаны к заботливому доктору, любят его и слушаются. Он делает для них что может при всей скудости финансирования, даже организовывает Рождество с подарками. Рождество стало для доктора символом прежней эпохи, времени, которое уже безнадёжно миновало. Что же произошло с миром? В мире победила новая идеология, или религия Великих Древних (по сути это боги лавкрафтовского пантеона миров Ктулху) – древних космических богов из центра Вселенной. Как и почему произошла такая морально-идеологическая флюктуация на Земле, читатель, не знакомый с лавкрафтовской вселенной, не поймёт. Древние боги пробудились, и волна массового безумия захлестнула мир. Люди в одночасье признали власть древних богов и распрощались со своими религиями. Выродились и опустели монастыри, храмы, церкви – всё пришло в полный упадок. Пастыри новой религии, однако, не замедлили появиться, и эти пастыри через привлечение науки стали устанавливать связь со своими божествами, но об этом позже.

Доктор Чепмен получает письмо из министерства, что к нему в психиатрическую клинику намерен приехать некий мистер Дженкинс, профессор Института по исследованию пси-полей. Предписывалось оказывать Дженкинсу полное содействие.

Отступление: наука в обнимку с религией добралась до тонких энергий и проводит разные эксперименты по овладению этими энергиями (идея № 1).

Доктор идёт завтракать со своими больными. Выясняется, что в старой церкви, расположенной поблизости от монастыря, идёт монтаж какого-то научного оборудования. Через несколько дней к монастырю подъезжает кавалькада машин. Приехал профессор Дженкинс. Доктор Чепмен и Дженкинс знакомятся, обсуждают смысл помощи научному эксперименту. Доктору Дженкинсу нужны душевнобольные в качестве лабораторных испытуемых. Их безопасность гарантируется, и Чепмен подписывает документ. На следующий день пациентов приюта подвергают исследованиям необычными приборами, мало похожими на медицинские. Кстати, и здесь, и в сцене показа главной установки – генератора пси-поля никаких описаний техники не следует. Автор ограничивается формулировкой: «металлическая громада напоминала выброшенного на берег гигантского спрута». Изобретать этой машины – сам Дженкинс, который создал её из ктулху-металла, способного проводить пси-энергию наподобие того, как наши обычные металлы проводят электрический ток. Звучит также объяснение, что профессор использовал в разработке технологии цивилизации Старцев (упомянутых впервые в «Некрономиконе» Лавкрафта – существа, пришедшие на Землю более 150 млн лет назад и создавшие из протоплазмы шогготов – слуг для себя).

Чепмен оказывается свидетелем первого пробного испытания машины, мало что понимая в её работе. Машина создаёт индукцию пси-поля и открывает тоннель в нуль-пространстве, и оператор (он же контактёр) вступает в связь с древними богами, получает от них информацию и инструкции. Первой жертвой машины Дженкинса становится безобидный слабоумный Питер, которого доктор соглашается передать профессору. При наборе мощности пси-поля в 80 % Питер погибает. В процессе сеанса он видит кошмарные картины, и его мозг не выдерживает нагрузки пси-поля. Доктор в панике, в жёстком отказе продолжать испытания и в страхе за подопечных.

Проходит 3 дня. Чепмен не решается рассказать больным о том, куда на самом деле исчез Питер. Чтобы хоть как-то утешиться и разрядить обстановку, он начинает подготовку к Рождеству в приюте.

Тем временем к монастырю приезжает некто приор церкви Ньярлатхотепа – Оливер Харди, жрец новых культов. Молодой человек приятной внешности, в идеальном костюме. Они вместе с Дженкинсом вступают в переговоры с доктором, и выясняется, что министерство напрямую заинтересовано в результатах эксперимента профессора. Кроме того, по новой опекунской версии, психические больные – это идеальный расходный материал для опытов. Психическая энергия этих людей подписывает Великих Древних.

Вопрос к автору: психическая энергия душевнобольных подпитывает богов?

В результате всех препирательств сопротивление Чепмена сломлено. Он проклинает служителей нового культа и запирается в своей комнате. Из окна комнаты он наблюдает, как люди Дженкинса выводят его подопечных и везут на свои опыты. Доктор понимает, что не в состоянии ничего изменить, и принимает яд. Эксперимент по контакту с Великими Древними через пси-поле заканчивается гибелью всех испытуемых. Харди и Дженкинс тем не менее результатами эксперимента довольны. Больные послужили громоотводами психической энергии Азатота, позволив контактёру Харди вступить в ментальную связь, не опасаясь за свой разум.

Вопрос к автору: с кем вступить в связь: с Азатотом или со Старцами? Что дал этот ментальный контакт?

  1. Психологическая достоверность

Психологическая достоверность реализована в рассказе на хорошем уровне. Главный герой – человек не сильной воли, он добряк по натуре, гуманист по мировоззрению и лишь отчасти человек верующий. Вера христианская никогда бы не приняла для него такую уродливую форму, с которой ему пришлось столкнуться в новой реальности. Культ Великих Древних потребовал слияния с фанатичным крылом научного мира Земли, и религия обрела черты техногенности. Притом в самой извращённой форме. Она требовала жертв. Что для себя решило человечество: отдать в жертву тех, прежде всего, кого считало неполноценными. Так разворачивался, по-видимому, первый этап установления нового культа. Культа, для которого человек – расходный материал и не более. Разумеется, если подобные мысли роились в сознании доктора перед самоубийством, то можно проявить к нему понимание и сочувствие. Доктор держался за лоскутки уходящего прошлого, милосердного, пусть и декоративного. Конечно, по сравнению с монстром новой религии миров Ктулху христианство – декоративная религия.

Антагонистом Чепмена выступает сам Дженкинс – фанатик мира науки, выполняющий заказ для новой религии. Этим всё сказано. Профессор, однако, проявляет такт в общении с доктором, пытается действовать по согласию и договору и даже пускается в уговоры упрямца Чепмена. Фанатизм Дженкинса построен и на честолюбии, и на прагматизме, поскольку он ждёт немалой выгоды для себя и карьеры. Дженкинс и доктор – психологически достоверные типажи. Больные пациенты приюта воспринимаются адекватно их ролям.

  1. Терминология и антуражность

О терминологии я ничего писать не буду. Термины, в частности имена богов, взяты из произведений Говарда Лавкрафта и скрещены с некоторыми научными теориями ХХ века. Технология загрузки пси-поля с помощью машины, сделанной из ктулху-металла, описана смутно, но в целом доходчиво.

Напомним читателю о пространстве Дирака, упомянутом автором. Основная идея, вытекающая из уравнения Дирака, – это постулат о существовании антиэлектрона с массой и зарядом противоположного знака. Существование такой пары электронов накрепко связано с идеей аннигиляции. В пространстве Дирака частицы могут взаимопревращаться, образовывать аномальные магнитные моменты. Итак, мы подступаем к квантовой теории поля, итогом развития которой стала такая наука, как квантовая электродинамика.

Антуражность. Описание местности, где происходят события, весьма реалистично: и монастырь, и церковь, и зима, и декабрьский снег. Средняя Англия, спокойная и уравновешенная даже погодой.

  1. Определение фантэлементов. Поиск целевого фантэлемента

Перед нами, с одной стороны, фанфик, а точнее даже постфанфик, написанный по мотивам миров Лавкрафта: из миров Лавкрафта взяты имена богов, упоминание цивилизации Старцев и техномагические мотивы. Итак, жанр рассказа – технофэнтези с теологическим уклоном, а ещё и антиутопия. Основная идея – социальная флюктуация, идеологическая революция на Земле, то есть налицо сюжетообразующий фантэлемент. Люди живут уже в изменившемся мире. До них не докатились ещё волны новой реальности. Для героя эти волны оказались непомерным моральным испытанием и привели его к самоубийству. Как и говорилось, мотивы, вызвавшие происходящее не Земле, вразумительно не описаны, читательской фантазии остаётся апеллировать к первоисточникам. Что значит волна безумия? Были ли у неё пророки? Почему так случилось, что проснулись древние ужасные сущности, – неясно. Приходится принимать это как данность, априори.

Целевой фантэлемент – есть ли он? Основная идея, ради которой писалось произведение. А смог бы автор назвать её односложно? Подозреваю, что нет.

- Страх перед обесчеловечиванием будущего?

- Моделирование новой идеологической системы, где человек – расходный материал нового культа, а значит, и правящих элит? А то, что эти элиты существуют, в рассказе, или в его идейном поле, очевидно. Показать одну из таких моделей мира – вот и задача автора.

Давайте сделаем паузу и подумаем о том, чего больше всего на свете мы боимся. Все, уверен, ответят на это по-разному. От потери близких и родных до потери родины, потери себя, потери памяти. Но если вы всё это сохранили, если все живы и здоровы, чего же тогда бояться? Я попробую ответить.

Потеря веры в ценность завтрашнего дня. Ожидание не конца, а безвыходности. Что, если завтрашняя вера заберёт у нас именно ценность завтрашнего дня? Когда-то и христианство разрывало шаблоны нашим предкам-язычникам и забирало у них завтрашний день, их космос, осмысленность жизни, но от чужой веры можно было бежать, с ней можно было и сражаться, беречь своё исконное, понимая, что новое будет тебя вытеснять, всё время вытеснять из привычных пространств и окружения. Так я должен признать, что в рассказе существует настоящий целевой фантэлемент, имя которому – модель новой религии (идея № 2).

  1. Художественная ценность рассказа

В тексте есть стилистические огрехи, повторы слов, не совсем удачные обороты. Он нуждается в редакторской дошлифовке, но это цельное произведение с большим мыслительным потенциалом.

  1. Советы автору

Осмыслить всё сказанное в рецензии и вспомнить о ведической мудрости – мир таков, каким мы его делаем сами.

Комментарии:

Оставить комментарий
вверх