Фанданго
Клуб фантастов Крыма
Гостевая рубка
Еще по теме...

» » Вселенский тренажер Константина Щемелинина

Вселенский тренажер Константина Щемелинина

Далее…

Щемелинин очень подробно описывает технологию войны.

Вообще, создается впечатление, что автор – недавний выпускник военной галактической академии, зубрила, отличник, знающий предмет на сто баллов! Столь подробных описаний принципов и действия боевого оружия в фантастике еще нужно поискать… Не иначе как Константин Щемелинин прошел временной туннель из будущего и принес нам информацию о супертехнологиях в чистом виде. Он физик и инженер, он досконально знает то, о чем пишет. Вот – феномен! Временами текст похож то на трактат, то на лабораторный или статистический отчет. Но Щемелинин еще и боевой офицер звездолета собственной персоной. Как хотите, так и понимайте.

Фантасты-писатели могут спорить о литературных достоинствах роман и, в конце концов, заблудятся в спорах, но фантасты-ученые должны снять перед автором шляпу. Без малейшего преувеличения!

Галактическая война у Щемелинина – это холодящий кровь апофеоз литературно-технической хронологии. Звездные войны Лукаса отдыхают однозначно!

Оказавшись в окружении вражеской армии (впереди – смерть, позади – смерть!), герой не без моральных терзаний принимает решение вырваться (для этого ему приходится атаковать мирную планету противника) и спастись ценой жизни миллиардов…

«Красная кровь и черная вечность! Я могу пролететь мимо и не стрелять, и тогда все эти люди будут жить, быть может, еще долго, а быть может, кто-нибудь другой придет сразу же после меня и сделает свое страшное дело. Если бы у меня была эта возможность, это право на чужую смерть, в самом начале войны, то я, без сомнения, предоставил бы другим право решать, жить или не жить этим триллионам людей…»

«…Да, в этот прекрасный миг перед выстрелом, я хотел убивать, жаждал крови, власти над чужой жизнью и ощущения собственной силы – но если бы не предыдущие 60 дней битвы, наши огромные потери и наше близкое поражение, то я вряд ли дошел бы до такого кровожадного состояния…»

Но никто не сказал, что такими же методами не спасались и другие, и враг в том числе. Постепенно к герою приходят мысли о бесполезности этой войны, они накапливаются подсознательно. Герой начинает использовать принцип случайности в своей боевой тактике. Не оценив результата, прыгая от звезды к звезде на своем звездолете, он стреляет по планетам и тут же прыгает дальше. «Свои» по достоинству оценивают героя, награждая его пачками орденов… Вместе с тем, на душе у героя мрак и отчаянье. Точней, смесь отчаянья и бравады…

«…И мы пошли, и я стрелял, и никто из нас не знал, попали ли мы хоть раз – мы путали свои следы, и снова стреляли, и опять уходили, бархатная ночь укрывала нас, и теплые звезды светили нам каким-то домашним светом; и был страх в наших сердцах, и боялись мы, и они боялись нас; и не было в нас милосердия, и не было в нас жестокости – мы просто не могли постигнуть в полной мере размер того, что делали… но знали мы, что страх и смерть оставляли мы за собой на планетах, – и они ненавидели нас, весь наш экипаж, целиком, за то, что он есть, – и жаждали нашей смерти; но не знали мы, что радуются пославшие нас, что радуются наши миры и морально поддерживают нас, желают удачи… и шли мы дальше, и выполняли свой долг, и знали мы, что это правильно…»

Казалось бы, если «Я» уже сверхчеловек, то перевести, положить его психику на общечеловеческие ценности должно быть трудно. Это, в самом деле, так…

Да, в отдельных сценах герой ведет себя крайне агрессивно и хищнически, но так ведут себя и другие. Это война. Время на принятие решений «жить – не жить» порой сведено до минимума. Где же в этом случае мораль? Мораль и война – вещи трудносовместимые в принципе. И в этом герой оправдан.

Да, число жертв этой войны исчисляется десятками триллионов, и вот на этих-то цифрах слабые читательские гуманистические нервы сдают… Однако личные итоги героя  – лишь капля в море крови и смерти, не более той статистики, что нам дает, к примеру, Вторая мировая 20-го века. Героя в этом плане можно сравнить с Маринеску, который, торпедируя вражеские корабли, записал на свой личный счет около 10 тыс. жизней. Но вспомните все итоги Второй мировой (20–25 миллионов погибших только на фронтах!), и вам все станет ясно.

По совести, героя можно осуждать, но совесть вряд ли прорвется через край общих страданий человечества. Несмотря ни на что нужно пытаться понять героя. Понимание, на мой взгляд, приходит в сцене боя за пределами Галактики. Сорок пять дней звездолет «Я» противостоит трем вражеским кораблям…

«…Нужно было спать, но я не мог уснуть. Я лежал с закрытыми глазами и думал. Я подумал, что хоть я и не употреблял ни стимуляторов, ни наркотиков, но я все-таки непрерывно вел бой без сна и отдыха на протяжении долгих сорока пяти суток, а это было невозможно для нормального человека, и мой полумертвый- полубезумный экипаж был немым свидетелем этого…»

Сцена боя с тремя кораблями впечатляюща, и она, как следует понимать, по-настоящему вскрыла все сверхчеловеческие возможности героя: исчерпав в себе землянина, герой включает халанина, а затем и вселенскую свою сущность и побеждает. Противник, имевший явный перевес в силе, уходит ни с чем…

С этого момента вынужденная жестокость героя идет на убыль.

Оказавшись жертвой уличного нападения и ранения в живот на одной из планет во время госпитализации экипажа звездолета, герой, едва выжив, размышляет о своей судьбе. Он даже отказывается от мести, однако отец-Аватар наталкивает его на необходимость его первоначального выбора – он – сверхчеловек. Так или иначе, ему придется отгородиться от человечества, а значит, и «морали зависимости». Чтобы доказать самому себе этот тезис, герой убивает обидчика и оказывается в руках закона.

Но выбор сделан. И подкрепить его может только одна философия: «Я живу по своим законам!» Это, согласно автору, означает, что «Я» эти законы сам устанавливает и регулирует, ни больше, ни меньше…

«…Ты не человек. Ты можешь заставить общество жить по своим законам – у тебя власти больше, чем у абсолютного монарха. Твое желание перевесит все. Помни, не перестав чувствовать себя человеком и не порвав с обществом, ты не станешь Властелином Вселенных…»

Трудно оспаривать мораль с тем, кто по праву выше тебя на порядок, а то и больше. Мы не оспариваем мораль с богами, ведь это так. Герой еще не бог, но убежден, что на пути к этому. Прощает ли сверхчеловек себе свое неоправданное с точки зрения людей насилие? Мы задаем себе этот вопрос, но ответ на него едва ли получим.

Мы также не получим ответ, за что и почему герой убивает трех человек в церкви, причем показательно, овладев сознанием полицейского инспектора, подавив его полностью, герой демонстрирует свое «право»…

Странные противовесы предлагает Щемелинин, не простые…

Если моральный закон создавали люди, тогда сверхлюдям, конечно, легко его разрушить, и никто не пойдет против воли «высшего существа».

Высшее существо должно демонстрировать сверхразум. А если сверхразум направлен только во зло, значит, это дьявольский сверхразум. Да, герой Щемелинина еще не претендует на столь обобщающее качество, как сверхразум, и единственное его оправдание в этой сцене – то, что он «выше людей». Достаточно ли этого?

Следуя логике всего романа – да.

К сожалению, только в нескольких местах романа герой напоминает себе и нам, что живет и действует в мире «копии» – мире, как надо понимать, созданном специально для него отцом-Аватаром, и это напоминание, конечно, немного смягчает суть происходящего.

Следовательно, в мире «оригинале» никакой галактической войны нет. Однако это неясно.

Итоги войны ужасающи: погибает каждый пятый.

Наступает такой момент, когда герой приходит к мысли, что больше не может и не хочет приносить смерть мирам. Вроде бы справедливая мысль, в особенности для сверхчеловека, тем более что ему открылись возможности управлять временем и людьми на расстоянии. Но судьба уготавливает ему еще одно моральное испытание: он должен выступить в роли советника правителя в вопросе «вынужденного уничтожения пленных и части своего народа», народа-победителя, причем способ, которым это «сокращение» намечено сделать, архижесток.

Под видом переселения в новые завоеванные миры – отправлять людей с помощью пространственно-временных туннелей в «топку» на звезды… Герой обращается к высшим чиновникам с дилеммой достойной… гм! Согласились бы они к каждому миллиону таких жертв приложить и часть своих ближайших родственников? Чиновники согласились. Тогда герой признал, что «проблема» действительно серьезна, и, как надо понимать, дал свое «добро».

«– Итак, – начал говорить я, взяв в руки бумажку и скомкав ее, – вы согласны пожертвовать жизнями ваших родных во имя интересов народов?! Так «хотеть» нельзя! Следовательно, я делаю вывод, что уничтожение пленных в вашем понимании является необходимым и отказаться от него вы не в силах, а раз вы не можете иначе, то значит, незачем спрашивать моего совета, а также незачем подставлять под удар своих родственников – делайте то, без чего вы не можете обойтись!.. делайте и несите за это ответственность перед собственной совестью!»

Впоследствии в романе идут несколько абстрактно-этических рассуждений на тему несовершенства и даже уродства человеческой природы. Герой «умывает руки» и досадует на вечное зло людей. Но сам-то он не собирается это зло исправлять. Напротив, выходит, что он ему и потворствует.

Сверхчеловек, живущий по своим законам, не мессия, не Спаситель, он ничему не хочет научить слабеньких людишек… Увы. Но сам он учится, и довольно успешно. К чему же приведет, в конце концов, эта головоломная учеба в кровожадном мире?

Задается ли автор этим вопросом? Кто для него герой? Пример для подражания? Скорей для автора его герой – это своеобразный психотренинг… По всей видимости, автор  желает, чтобы таким же психотренингом «Я» стало и для читателя. Надежда в этом плане имеется… 

Героя награждают на войне и в то же время хотят засудить за «справедливую» месть одному подонку… Это проблема нашего мира? Да, это проблема.

И так ее видит автор.

В конечном итоге мы приходим к одному выводу: никому никого не позволено судить. Ни человеку свою историю, ни сверхчеловеку свой мир.

Харизма (если, конечно, здесь возможно поставить эти два слова рядом) жестокости в будущем должна умереть. Тогда и только тогда божественное начало пробудится в нас. Но до тех пор, пока в мире витает концепция «избранных» народов и их жрецов, мы будем пожинать экономические удушения кризисами, будем пожинать галактические войны и чиновников, подсчитывающих свои выгоды и барыши на пепелищах других народов.

То, что сверхлюди не должны служить в армиях и летать на боевых звездолетах, – это очевидно. Но, с другой стороны, кто их остановит? Кроме них самих – никто.

Что еще к этому добавить?

И автор, словно прочитав все мои мысли наперед, добавляет…

Добавляет гуманизацию героя.

Начинается мирное время, в течение которого на месте абстрактного холодного и мятущегося «Я» вдруг проступает лицо… душа. Да, именно душа. Герой уже наделен славой и внутренним могуществом, и он склонен к сочувствию и состраданию. Герой начинает лечить неизлечимые болезни у далеких и совсем незнакомых людей, воспитывает гордецов, проводя их по лезвию между жизнью и смертью…

Хорошо ли это? Кажется, что хорошо.

Пытаясь понять взаимосвязь разноудаленных во времени ключевых событий в истории цивилизации, герой принимается экспериментировать, временно устраняя ту или иную личность (например, открывателя огня или изобретателя лука), «Я» отслеживает будущее. Подобных сюжетов в фантастике было предостаточно, и Щемелинин здесь не открыватель. Но есть одна разница: эксперименты над человечеством проводит сверхчеловек…

Вывод, к которому он приходит, однозначен: историю нельзя изменить – ее можно лишь замедлить или ускорить, а великие люди цивилизации делают свое дело, и на первом месте, по степени влияния на ее ход, оказываются философы. Только затем следуют государственные деятели, полководцы, ученые, и где-то на последнем месте стоят писатели. Что ж, честный приговор!

Комментарии:

Оставить комментарий
вверх