Фанданго
Клуб фантастов Крыма
Гостевая рубка
Еще по теме...

» » Рецензия на рассказ Евлампии Забелиной «Волчья петля»

Рецензия на рассказ Евлампии Забелиной «Волчья петля»

Признаюсь честно, на рассказе Евлампии Забелиной я споткнулся. Вся привычная и разработанная мной схема разбора здесь если и применима, то лишь после достаточно длительного вхождения в образ мышления автора. Его удивительного языка, в котором я слышу отголоски древнерусского образно яркого природного языка, которым современные произведения уже не пишутся. По этой причине было сложно сразу собрать логику произведения, а логика, привыкшая к узнаваемому стилю построения предложений и предметным описаниям чётких событий, не могла собрать действие в рассказе в очевидную последовательность. Мешал мне в этом как раз-таки язык, повторяю, богатый, образный язык автора.

И всё же для того, чтобы хоть как-то говорить о тонкостях и нюансах, нужно было увидеть очищенную от живописаний логическую схему.

Герой – старый пёс без имени (кстати, почему без имени?) – рассказывает свою историю. Всю свою долгую по меркам собак жизнь он охранял деревенскую семью, в которой, по моим простым подсчётам, было четверо человек: отец да мать да две их дочки: Наденька и Катенька. Сестрицы по характеру были разными: Наденька – мечтательница, а Катенька – неробкая, пользующаяся успехом у деревенских парней. Случилось однажды, что старшая в ответ на реакцию сестрицы, заподозрив в ней зависть к себе, пожелала недоброго, что, мол, не полюбит её никто, кроме чудища лесного. Наговор этот сильно запал в душу Наденьки, и стала она сама не своя. Изводит себя печалью, мается (а, вот я и сам заговорил на таком языке!!!). Пёс по простоте душевной пытался беду от неё отгонять, да не смог. Вскоре, однако, всё успокоилось, и к Наденьке стал проявлять интерес приехавший из города брат Гришки, того, с кем Катенька встречалась (кстати, кто же за Наденькой начал ухаживать: брат или сам Гришка?). Вскоре этот самый Наденькин ухажёр испарился, но стали парни и девушки ходить не на площадку (сиречь лавку) к милому (а милый-то кто?), а к «Петькиной ямке» – омуту, где, по преданию, сын купеческий в давнюю бытность любовницу опостылевшую утопил… Пёс, подозревая, что лихо к любимице его Наденьке подкрадывается, выть стал по ночам. Хозяин его за это на цепь посадил. Пёс в потугах сорваться с цепи чуть было не повесился, а прежде видение увидел, что будто душа его пёсья тело покинула и со двора уходит. Однако всё же сорвался он. Выскользнул из ошейника и к Петькиному омуту рванул. Там у берёзки нашёл он Наденьку. Что сама Наденька удумала, понять не сложно – утопиться, видать, хотела. Добрая берёзка её убаюкала, а поелику пёс с душами деревьев общаться мог легко, узнал он от берёзки, какой отворот сделать надо: окропить кровью землю в круг осины и так защиту для Наденьки попросить. Хитроумный пёс для жертвоприношения решил повредиться посредством хозяйской снасти с крючками. В итоге нос порвал. От боли чуть с ума не сошёл, а когда вокруг тьма сгустилась, увидел он дух старой осины – деву мерцающую безглазую.

Духи (оно и понятно) ничего просто так не делают, за всё плату берут. Дева-осина кровь псиную в стылую сырость превратила (лишив детородства притом), никакому огню не подвластную. Так что, выходит, получил пёс защиту от огня или как? И что же, сгорел он в огне пожара в конце рассказа или как? Дева-осина предупредила пса, что духи водяные за отнятую у них жертву (Наденьку, значит) мстить будут.

Видать, эта самая месть и привела пса в конце концов к Злыдне (той самой хозяйке Волчьей Петли). Со Злыдней история была связана страшная. Под обличьем её девочка скрывалась, которую в малолетстве волки растерзали, за что дух её повсюду страх нагонял, ибо вселялся он в волков и доводил их до бешенства.

Злыдня стала песенку петь псу (то есть включила магию программирования). От этой песенки вся собачья радость пропала, заледенела. Какой же внутренний приказ получил пёс от Злыдни? Про то неведомо. Но пёс хоть стал зомби, однако вспомнил про шапочку Злыдни и, сорвав её у самой границы Волчьей Петли, потащил за пределы места этого проклятого. Здесь аккурат в деревне пожар начался, пилорама загорелась, точнее мусор весь древесный. Пёс, прознавший секрет, как от Злыдни избавиться, шапочку её в огонь сбросил, да не знал, что дух Злыдни весь в него в этот момент и переселился. Потерял сознание пёс, наделённый силой тёмной, а когда услышал, что кличет его знакомый голос хозяюшки Наденьки, вроде очнулся, вспомнил о собачьей радости на минуту, да не тут-то было. Духи волчьи, бешенством мистическим наделённые, взыграли в крови пса, и должны они были победить и на Наденьку вместе с ним накинуться, но он, спасаясь от самого себя, ставшего слугой Злыдни, в огонь бросился.

Какое же из всего этого следует сделать заключение?

Рассматривать психологию героя здесь затруднительно. Хоть она целиком и человеческая, но по факту принадлежит собаке, очень умной, преданной и любящей собаке. К тому же умеющей общаться с миром духов, навным миром. Мог ли герой поступить как-то иначе? Предположим, если мы уберём все фантэлементы из рассказа, получим ли мы какое-нибудь интересное реалистическое произведение? Едва ли. Пёс, заболевший бешенством, бросается в огонь. И кто будет знать, как он спас свою любимицу? Что он мог сделать для неё в реалистическом жанре?

Я вижу рассказ, написанный в жанре мистической фэнтези, в котором чётко работают сюжетообразующие элементы: девочка-дух, лесные духи, духи деревьев. Пёс, которого (а это моё личное смелое предположение) можно было бы посчитать реинкарнацией какого-нибудь старца, воплотившегося в тело собаки для отработки кармического долга. Кстати, чем не идея в дополнение к написанному.

Но каков целевой фантэлемент рассказа? Можно ли его отыскать? Если задуматься глубоко и серьёзно, он есть и звучит он следующим образом: тонкий мир управляет нашей реальностью, навные сущности окружают нас и пути их неисповедимы. Мистическая вера в обряды и заклинания не просто выдумка, это часть нашей древней культуры, часть настоящей природной магии, связь с которой имеют все существа, окружающие человека, и сам человек подвластен тонкому миру.

Но назвав этот целевой фантэлемент, хочется спросить самого автора: смог бы он поставить в конце рассказа такой акцент ещё более выпукло? На месте пожара и погибшего пса образовалась яма размером с деревенский стадион, и в нём забил ключ. Так родилась местная легенда. Достаточно ли такого финала? Не стоит ли автору показать, что связь с тонким миром перешла, например, в Наденьку и уже она, осознав всё произошедшее, понесла в душе некие способности, те самые, о которых думал пёс в начале. И травницей она могла стать, и ведуньей.

У меня всё.

Комментарии:

Оставить комментарий
вверх